15.ip-51-83-99.eu

404

Page Not Found

The page you were trying to reach does not exist. Or, maybe it has moved. You can start again from home or go back to the previous page.
Что нужно для возрождения к
 

Русская Община

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Начало Публикации Что нужно для возрождения к

Что нужно для возрождения к

E-mail Печать

В наше время писать на тему перспектив и возможностей реального возрождения казаче­стваедва ли не то же самое, что рассказывать сказку про молочные реки и кисельные берега, об острове Буяне, где ходит бык печёный, в боку нож точёный, летают жареные куры, а на дере­вьях растут сайки и калачи…

 

Серьёзно ли всё это вообще? А ведь прошло меньше ста лет с тех пор, как революцией была разорвана присяга, скре­плявшая поголовное воинское служение казаков Россиигосударю и Отечеству, Дому Пресвятой Богородицы; и всего шестьдесят семь минуло со дня Победыпоследнего большого подвига, свершённого казачьими кавдивизиями плечом к плечу с другими народами страны… А после того, уже совсем недавно — в конце 80-х годов, -на ровном, можно сказать, месте возникло каза­чье движение: появились военно-исторические клубы, в которых не только носили историческую форму, но и по-настоящему считали себя преем­никами поручиков и есаулов и даже приносили присягу по-имперски или Всевеликому войску Донскому 1918 года. Это в советское-то время! Начали собираться энтузиасты; спорили и согла­шались, призывали и приносили прадедовские реликвиинеизвестно как сохранившиеся шаш­ки, георгиевские кресты, фотографии в лампасах, в папахах набекрень… И проснулось от летаргии, которую уже трудно было отличить от смертно­го сна, казачество. «Спросонья»отстрелялось в Приднестровье от молдавской агрессии, в Абха­зииот грузинской; сказало своё боевое слово на Балканах и в горах Чечни… Проснулосьно встало ли на ноги?

Сто лет назад казачество, служившее госуда­рю и России, общинно владело обширными зем­лями, которые исторически были добыты кровью и потом самих казаков. Каждый из них (только мужчина!) имел неотъемлемое право на выделя­емый войскомДонским, Кубанским, Терским, Амурским, Уральским, Забайкальским… их было 11 — земельный пай. Продать его казак не мог, но в остальном был абсолютно свободен. Или об­рабатывал сам, или сдавал в аренду. Казак был экономически самостоятелен; больше того — его экономической самостоятельности хватало на то, чтобы на свои собственные средства снаря­диться на военную службу: строевого коня, об­мундировку, шашку, кинжал, пику он справлял сам -только винтовку выдавало государство. Зе­мельный пай входил в территорию станицыЭто была и его «малая родина», и его самоидентифи­кация: казаком имел право считаться только тот, кто входил в «станичное общество»; при встрече, знакомясь, казаки первым делом спрашивали друг друга: «какой станицы?» Вот в чём была твёрдая во всех смыслах основа казачества. При Советской властидаже когда она почувство­вала нужду в казаках и позволила им сызно­ва носить лампасы, для того чтоб было из кого формировать кавдивизии, — эта «основа» стала условной. Родные станицы оставались родными, но в полной мере своими они уже не были… Не стали и теперь.

Нынешнее казачество территориально, по­жалуй, распространилось даже больше преж­него: есть теперь казаки в Москве, есть и в Мур­манске, где раньше не жили они никогда. Чуть ли не в каждом городе есть казачья организацияземлячество, общественная или «реестровая», исполняющая службу государству. Правда, не вполне понятно, какуюправовая и иные сторо­ны службы «реестрового казачества» прописа­ны очень слабо, наспех, и далеко не во всём она оправдывает себя. И всё же казаки идут в «ре­естр». Скрипят зубами, но идут. Беда в том, что очень часто им там просто нечего делать, кроме как носить казачью форму нового образца, за­ботливо разрабатываемую нашими отечествен­ными модельерами…

Чтобы войти в станичное общество, нужно было получить на это его согласие. Что было не­просто. Как видите, «назначить» казаком никого не мог ни войсковой атаман, ни царь-государь, ни даже Господь Бог. Это было делом выбора личности — с одной стороны, и народа — с дру­гой. Более того: эта личность, вступив в ряды на­рода, не оставалась бесконтрольной. Станичное общество, в котором должен был существовать, из которого уходил на военные службы и куда возвращался казак, неустанно следило за тем, чтобы он жил по-божьи и по-казачьи. И если что — шаровары сымай и при всей почтеннейшей публике на станичной площади нагаек получай! Да ещё после того благодари за то, что «поучи­ли». Такие «поучения» осуществлялись силами назначенной станичной полицииприказными» казаками) по предложению атамана либо сове­та стариков и с согласия всего станичного круга. В казаки вступить мог далеко не каждый, и ни­кто не мог ему этого гарантировать. Тем и ценно было звание казачье. Правда, казаком можно было родиться. Но этого было недостаточно, о чём напоминала старая жестоко-откровенная донская и кубанская поговорка: «Это не ты казак! Дед твой — тот был казак; отец — сын казачий, а сам тыхвост собачий

Увы, таких «хвостов» в нынешнем казачестве много. И не без основания иные называют теперь красующихся на экранах и разворотах газет се­ребряными погонами и «витринами» орденов и медалей «деятелей» и «представителей» ка­зачества клоунами. (Неправы только те, кто по ним судит обо всех и кто забывает о том, что и в других областях нашей жизни не всё «слава Богу». Соломинку в чужом глазу показать всеммилое дело! Но помните, что «мы все — участ­ники регаты», как поётся в популярной песенке, и не спешите на зеркало пенять, имея свой соб­ственный дефект внешности.) Теперь казаком может объявить себя каждыйсоздать обще­ственную организацию, зарегистрироваться, за­казать себе удостоверение в солидной корочке… Статус казака, такой ясный и твёрдый в прежние времена, стал неясным, начал двоиться и троить­ся. И в реестровые организации с их, казалось бы, государственно-заданной уставной основой можно как «прийти», так и «уйти» — не сказав ни здрасьте, ни до свидания. Наряду с потомками «природных» казаков (именно так до революции назывались потомки казачьих родов) в «казачье возрождение» конца XX — начала XXI века броси­лись многие «со стороны», и не все из этих мно­гих бескорыстно. Никаких реальных механизмов контроля, дозволенных законом, в этом процес­се до сих пор нет. Осуществлять этот контроль «домашними средствами» означает самосуд. Отличить настоящих казаков от «клоунов» — это проблема.

А нужны ли сейчас России — и для чего нуж­ныказаки? Сто лет назад имперское прави­тельство России уже ставило вопрос о целесоо­бразности казачьих войск в эпоху броненосцев, аэропланов и танков. Первая мировая война под­твердила эту целесообразностьиспытанные казачьи храбрость и сметка, верность казачьих коней и острота шашек выдержали конкуренцию с новыми средствами вооружения. Выдержали с честьюхотя и не без потерь. Вторая миро­вая показала, что и на ней казаки как отдельная сила оказались нелишними: советская казачья кавалерия не оказалась беспомощной перед бронированной военной машиной врага, а в со­ставе конно-механизированных соединений показала настоящую «боевую работу» по высшему классу того времени! Но теперь оружие нового поколения стало ещё сложнее и эффективнее и уже редко требует «помощи» живого бойца. Раз­ве ему можно обучить в казачьих станицах, как раньше с детства учили джигитовкебоевой акробатике верхом и рубке двумя шашками? Кто разрешит такое? Да и сами по себе сегодняшние казаки насколько превосходят в боевой выучке остальной народ? Прежде они были профессио­налами войны — кто они теперь? В чём ценность казачества XXI столетия для России? Есть ведь и без них у нас спецназ, ВДВ и морская пехота…

ВДВ и морская пехота, слава Богу, пока что есть. Но солдат — это солдат, пока он в строю, на довольствии и под командованием. И мало кто, сняв форму, продолжает в душе и в жизни быть солдатом, поступать по-воински. Даже офицеры в наше время, получив военное образование, за­частую сразу спешат покинуть ряды Вооружён­ных сил и найти более тёплую, высокооплачива­емую работу. А кто же будет, как раньше говори­ли, Родину-то любить? Кто станет её защищать в любых условиях, без приказа, без довольствия, без выгоды?

Казак был воином «пожизненно», а может быть, и дольше. Казачество во все века своего существования было сильно тем, что являлось жизненной школой борьбы. Оно готовило лю­дей смелых, инициативных, способных к само­организации и самообучению в любых условиях. Каждый казак должен был суметь «развернуть» вокруг себя казачество хоть на пустом месте. «Гол как соколвостёр как бритваУчреждая указами новые казачьи войска на присоединён­ных к Российской империи землях, правитель­ство посылало туда по горстке казаковосталь­ных «привёрстывали» на месте из туземцев, же­лающих крестьян, ремесленников, людей разно­го звания… В следующем же поколении из этого разношёрстного контингента без всякой помо­щи извне казаки организовывали настоящее войско, не уступающее по боевым и хозяйствен­ным навыкам «природному» казачеству; войско на самообеспечениине требующее дотаций. Мужья уходили на службуих жёны и дети про­должали работать на земле. Ловили рыбу на Амуре и в Урал-реке; выращивали коней в Саль-ских степях и виноград в Кизляре… Долго и кро­потливо, в боях и лишениях складывался «гено­тип» казака, золотой стандарт казачьей «задач-ливости» во всяком делеМы донцы природныеМы на всё пригодные!» — как пелось на Дону), гибкой переимчивости и железного упорства, умения действовать автономно — и теснейшей сплочённости, верности друзьям-односумам. В этой традиции много ещё нераскрытых секретов, неизвестных зачастую самим казакам, кладов, спрятанных в глубине «на чёрный день»… Вот какой цели могут и должны послужить казаки теперь — в условиях расползания народа и уга­сания национального сознания. А обучить бойца недолго — для этого достаточно нескольких ме­сяцев.

(Отдельно хочу сказать для казачьих нацио­налистов — и о казачьем национализме. Его идеи красивы, но исторически непродуктивны и, бо­лее того, несправедливы. Даже признание каза­ков особым народом не должно означать разры­ва казачества с Россией: по Божьему промыслу, народы должны не расходиться, а слагаться во единого Адама, искать общей судьбы и дела. Та­кая общая судьба у казаков и русских налицо… Идея особого «Казачьего присуда» — изначаль­ной, Богом данной казакам прародины — вклю­чает сама по себе только территории донских, кубанских, терских да ещё уральских казаков: забайкальцев, амурцев, семиреченцев и других, образовавшихся позже и под знаменем империи, она оставляет «сиротами». Независимая «Воль­ная Казакия», мыслимая казачьими национали­стами как «исторический перекрёсток народов», явно недодумана и недообеспечена собствен­ным смыслом: что хорошего в том, чтоб быть перекрёстком, по которому каждый пройдёт-проедет, намусорит, да и был таков? Напоминаю, что по-настоящему плотными ряды казаков-на­ционалистов стали только после 1917 года при деятельной «помощи» иностранных держав — до того практически никто в казачестве всерьёз этих замыслов не принимал. А, стало быть, дело было только в том, что Россия в то время ослабла. Тут как в старинной песне: «Вы подумайте, братцы, вы подумайте…» Хочу обратить внимание и на то, что даже после распада империи — а после и СССР — настоящее казачество осталось только у России и с Россией, что неслучайно. Казаки-не-красовцы забыли старые обиды и вернулись из вековой эмиграции; кубанцы не поддались на призывы уйти в «нэзалэжну неньку Украину», а нынешнее казачество на ней — образование в значительной мере искусственное; оторванные от общего единства на территориях Казахстана, Туркменистана и Киргизии уральцы, семиречен-цы, часть сибирцев думают только о возврате и воссоздании единой и неделимой… «Силовые линии» истории, живая геополитическая зада­ча тут очевидны. Не надо её игнорировать, ста­новясь в независимую «позу». Тем самым вы, по существу, предадите своих же братьев.)

Что нужно для возрождения казачества?

Итак, что же нужно и чего не хватает ныне для подлинного возрождения казачества? Не довольствуясь собственными познаниями в этой теме, я задал вопрос троим казакам — поэту, учё­ному-историку и действующему реестровому атаману. Вот их мнения. 

Сибирский казак Фёдор Николаевич Чере­панов — член Союза писателей России, поэт, за­щищал Россию от молдавской агрессии в При­днестровье в 1992 году как командир казачьей миномётной батареи — считает, что в основе каза­чьей жизни и призвания стоит высокий крест слу­жения. Вот принятия этого креста сегодняшними казаками и не хватает для Победы. Фёдор с го­речью поведал о том, что в его родном казачьем посёлке под Усть-Каменогорском (на территории сегодняшнего Восточного Казахстана), жители которого в году на волне революционных «перемен» почти поголовно отказались от своего казачьего звания, связанного с тяжёлой военной службой, уже не осталось мужских потомков ка­зачьих родов. Он — из последних. Поэт Черепанов считает, что это не случайность, а наказание свы­ше за измену высокому долгу предков, который мы должны иметь мужество выполнять.

Донской казак Юрий Валентинович Сухарев — историк и преподаватель истории, член Со­юза писателей России, бывший сотрудник Ми­ нистерств по делам национальностей и развития регионов, офицер запаса — уверен, что дело не сдвинется с мёртвой точки, пока правительство не изменит своего отношения к казакам корен­ным образом. Казачество должно стать действи­тельным резервом государства — а для этого ему необходимы правовая база и кредитование: соз­дание Казачьего банка, что позволит общинам на местах прийти к хозяйственной самостоятель­ности, и формирование полноценных казачьих частей в составе армии РФ.

Природный яицкий казак Виктор Владими­рович Заплатин — атаман Московского город­ского казачьего общества, казачий полковник, участник боевых действий в Приднестровье, Боснии и Абхазии — стоит на том, что основой казачества и в наше время должно быть общин­ное землепользование. Землю, которую казаки будут возделывать и защищать, нужно предо­ставлять компактным, дееспособным казачьим общинам — станицам и хуторам. Государство же сегодня фактически передаёт землю в руки тех, кто её обрабатывает, — наёмникам-мигрантам и арендующим диаспорам, обрекая русское кре­стьянство на вымирание. Существенной помощи, поддержки сверху казаки не получают никакой. 154-й закон (о государственной службе россий­ского казачества) финансово не подкреплён, ре­естровые казаки служат «за свой счёт»… Атаман откровенно признаёт, что казачество сегодня в прямом и переносном смысле стоит на паперти (храма Христа Спасителя по праздникам, в част­ности) — пусть и в полной парадной форме, но преимущественно с декоративными функциями. А вот миссионерская деятельность Русской пра­вославной церкви на землях, традиционно на­селённых казаками, могла и должна быть более смелой и активной. Как никогда, сейчас необхо­димо казачеству побуждающее к созидательной деятельности слово пастыря, но звучит оно не­правомерно тихо и робко. А ведь православная вера, российская государственность и традиции предков — это три начала, на которых стоит и, даст Бог, устоит казачество! Одна станица на границе способна заменить собой две заставы; мы ещё сможем накормить и сможем защитить Россию. Мы уже возродились, — говорит атаман, — мы есть. Теперь мы должны развиваться.

Бажен Петухов

 
Loading...

Друзья сайта

Всеправославная социальная сеть

Молодёжный сайт

Баннер ОКВ СкР

Интернет-магазин ДЕЛОКРАТ

Православные МО

Мы в сети

[info]rusobschina в Живом Журнале

Наша группа ВКонтакте


ВЫЖИВАЕМ

Русский образ

Казак
Image Detail
Русская дер...
Image Detail
Навеки вмес...
Image Detail
Проект "Рез...
Image Detail
s19b
Image Detail

Яндекс цитирования