15.ip-51-83-99.eu

404

Page Not Found

The page you were trying to reach does not exist. Or, maybe it has moved. You can start again from home or go back to the previous page.
Родолюбие
 

Русская Община

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Родолюбие

E-mail Печать

Если бы меня спросили, в чем я вижу связь времен, я бы рассказал о том, как летом 1943 года штурмовой батальон сибирского корпуса шел в атаку на главную твердыню обороняемого немцами Восточного вала. Автоматчиков этого батальона называли панцирниками, потому что они сражались в массивных стальных нагрудниках, напоминающих старинные латы. Каждое поколение мальчишек вдохновляется образом несокрушимого воина в шлеме и броне вот уже несколько тысячелетий.

Как случилось, что наш народ, вышедший победителем из тяжелейших войн с внешним врагом, не является хозяином у себя дома? Русский человек, надевший военную форму и получивший приказ, совершает чудеса храбрости на поле боя, а в родном городе пасует перед наглостью чужака или грубостью начальника – отступит, предпочтет не связываться. Сорвет накопившуюся злобу на таком же, как он сам, или, что гораздо хуже, на жене и детях – тех, кого должен защищать в первую очередь.
В прошлые времена в свободных от помещичьего гнета деревнях северо-запада действовали бойцовские ватаги, являвшиеся гордостью и защитой крестьянской общины. Они сами разбирали конфликты с соседями и наказывали злодеев, налагали откуп за причиненные обиды и совершали месть. В послевоенные 40-е годы такие ватаги вели настоящие локальные войны против бандитских шаек, применяя при этом огнестрельное оружие от винтовочных обрезов до станковых пулеметов.
Наша разобщенность и привычка всецело уповать на заступничество властей дорого нам обошлась. Русские люди Прибалтики, Средней Азии, Кавказа не сделали серьезных попыток отстоять себя, даже если речь шла об их жизни, о жизни их семей. Ну а мы, здесь? Отреклись от братьев своих и сестер, согласившись считать их гражданами чужих стран, рабами чужих народов? Только одна была у нас непокоренная «краина» – Приднестровье. Защитим ли мы себя сами, когда государство не сможет?
А у наших «политиков-патриотов» все мысли вертятся вокруг государства. Они обращаются к госчиновникам со всевозможными требованиями и инициативами (а вот пусть барин нас рассудит!), и удивляются, что те плевать на них хотели. Тогда они с радостью отдаются оппозиционерскому озлоблению, мечтая когда-нибудь прийти к власти самим и устроить все по собственным задумкам. При этом городовой с плеткой является для них одним из любимых образов. А нам-то это надо?
Я слышал, что чеченцы, воевавшие в начале 90-х годов в Абхазии, прошли подготовку в военных лагерях ГРУ. Тогда умные головы в Кремле решили, что нашли храбрых наемников, которые будут класть свои жизни за российские интересы в горячих точках. Как всегда, просчитались… А сейчас другие умники снабжают дагестанцев тяжелым оружием, в том числе и гранатометами, «для защиты от боевиков». При этом у них вызывает панику даже мысль о возможности русской самообороны.
Милицию не настораживает вооружение кавказцев в наших городах гладкоствольным оружием – они мужчины, у них так принято, а на русских с газовиками и складными ножами патрульные глядят косо – дескать, зачем тебе это? К несчастью, презрение и недоверие начальства к собственному народу является у нас давней традицией. Так, в начале ХХ века служащие в армии джигиты-горцы гордо именовались «всадниками», а русских солдат называли куда менее романтично – «нижними чинами».
Сверху на нас привыкли смотреть как на расходный материал. Бесстрастные слуги «диктатуры закона» присуждают к одному и тому же наказанию парня, расправившегося с насильниками своей сестры, и моджахеда, взорвавшего жилые дома и убившего сотни людей. У террористов находятся свои заступники, а кто поможет простому человеку, попавшему в беду? Южнославянские сказания превозносят имена героев-гайдуков, мстившим богатеям и иноземцам за народные страдания.
Когда-то безбожная знать и бездушные чиновники сделали простой народ своим крепостным рабом, отделив его от Царей-защитников полицейско-бюрократической стеной. Николай II предпринимал титанические усилия по избавлению народа от пьянства, оказывал помощь в создании православных обществ трезвости, а имперские чиновники эти усилия сводили на нет, так как казна пополнялась за счет продаж спиртного. Лучшие из наших Царей расплатились жизнями за свою любовь к народу.
Народ создан Богом и принадлежит одному Богу. Будет воссоздан народ – поднимется и держава. Не наоборот. Ныне на нашей земле происходят страшные вещи, которые должны быть для нас важнее, чем все границы в мире. Из скудного бюджета мы финансируем программу по убийству собственных детей. Сегодня на одни роды в России приходится два аборта, и ежегодно 4 миллиона нерожденных младенцев гибнет в невообразимых муках, заживо расчленяется ножом в материнском чреве.
Наши предки переворачиваются в своих гробах. Количество детей, погубленных нами во чреве матери всего за несколько десятилетий, превысило потери русского народа во всех войнах, вместе взятых. Мы задаем себе вопросы – за что нам такие беды и напасти? Но ведь Господь во все времена истреблял творящие мерзость племена и отдавал их земли во владение чужакам. Нелепо надеяться на возрождение тому, кто не позволяет рождаться другим. Мы сгинем, если не изменимся.
Сейчас нужны настоящие люди, а не планы переустройства. Партийные программы нас не спасут. Политизация (как и экономизация) сознания делает мышление абстрактным, ведет к деградации убеждений. Мы запутались в понятиях и терминах, которыми можно вертеть как угодно, разучились в суетливой пестроте различать белое и черное. Потому нам доставляет такое удовольствие читать сказания о древних временах – в них хотя бы все вещи называются своими именами.
Мне нравятся герои старины – Тарас Бульба и Уильям Уоллес. Сейчас они принадлежат в большей степени искусству, чем реальной истории, но все же и тот, и другой живее, чем представляют их прототипов на страницах учебников. Оба были христианскими воинами и защитниками народа. Они просто любили тот мир, в котором жили, и ненавидели то чужое, что этому миру угрожало. Ненависть их была чиста, как ненависть того, кто защищает своих детей от убийц и насильников.
Когда-то каждый мужчина был воином и защитником. Без оружия он не выходил со двора – оружие сделалось отличительным признаком свободного человека от раба. Забота мужчины о собственной внешности исходила не из желания кому-то понравиться, но из стремления выглядеть грозным и более внушительным. На защиту одного поднимались всем родом. В общинах, чьим знаменем был крест, а оградой – свобода, воспитывались люди, отвергающие и тиранию, и холопство.
Выборная система представляется мне большим обманом, но мне бы не хотелось, чтобы нас вообще лишили права голоса. Самодержцы на Руси не боялись народного самоуправления, но чиновная верхушка и тогда, и сейчас, чуждалась истинного народоправства. А может, мы сами готовы уступить ей свои права? Мне приходилось уже видеть людей, мечтающих о крепостничестве. Они устали от постоянного страха перед завтрашним днем и хотят, чтобы о них позаботился хотя бы добрый барин.
Конечно, более правильно самим позаботиться о себе и своих ближних. Именно в заботе о ближних и заключается истинный смысл патриотизма. По-славянски слово патриот (в переводе с греческого – «земляк») звучит как родолюб, а патриотизм, соответственно, звучит как родолюбие. Да, обретение родственных уз становится для нас сегодня вопросом выживания, и тогда мы вспоминаем о наших общинных истоках: о землячестве, о кумовстве , о товариществе, о братстве.
«Политикам-патриотам» проще и выгоднее обращаться к «электорату» в целом, призывая народ к пробуждению и объединению. Но нынче у каждого свое понимание любви к Родине. Я видел поднятые на борьбу с «разрушителями страны» кучки людей с взаимоисключающими убеждениями, но я не верю, что, к примеру, у христианина и неоязычника может быть общая победа. Святитель Николай Сербский учил защитников народа: «Лучше всех сохранит державу тот, кто бережет душу свою».
Естественные отношения всегда имеют характер семейственности. У наших предков в их воинских содружествах существовал обычай во время празднеств пускать вкруговую рог с пивом или медом – это было свидетельством того, что все собравшиеся за пиршественным столом равны между собой и обязаны верностью друг другу. В казацком обществе, где атамана величали батькой, а сотоварищей – братами, превыше всего ценили названое родство, в знак которого менялись нательными крестами.
Братчинами назывались и дружины новгородских ушкуйников, русских викингов XIV-XV веков, разъезжавших на ладьях с резными медвежьими головами на носу и давших разгуляться железу и огню на огромном пространстве от норвежского Халогаланда до бесерменской Астрахани. Еще сто лет назад старинный повольничий уклад сохранялся в рыболовецких артелях северных губерний, гордо именовавших свои товарищества дружинами, а выборных вожаков – атаманами.
Основа объединения – взаимное притяжение при духовной близости. Если люди бьются с врагами за свои святыни, то со временем они становятся братьями между собой. Наши святыни – это наши дети и наши церкви. Уставшая современность возвращает нас к вечным ценностям. Разбросанные поодиночке, мы должны искать и находить родичей по духу, создавать неформальные сообщества, группы, основанные на взаимной поддержке. Такие сообщества я условно назвал бы кланами.
Возможно, само слово клан звучит более привычно в горах Шотландии с ее парнями в клетчатых пледах, но музыка волынок роднее нашим сердцам чем то, что сейчас выдают за русскую культуру. Чужая древность напоминает нам о собственных истоках, и наши славянские песни, именуемые иногда плачем, имеют больше общего с кельтскими мотивами, чем с частушечными наигрышами. Бравые марши не призовут к битве лучше, чем печальные напевы, рожденные у домашних очагов.
Клан естественно возникает там, где идет борьба за саму жизнь. В XVI веке окруженная врагами православная Черногория вызвала из двухсотлетнего забвения военную демократию и племенной строй. Состоявшие из родичей дружства являлись основой этой системы, каждое из них составляло церковный приход. Священники были вождями и старейшинами народа, а иногда – даже воеводами. Черногорцы относились к ним как к знающим людям и хорошим советчикам в любом деле.
Дружство было опорой и в мирной жизни, и в условиях войны. Даже сегодня в Черногории помнят о своей принадлежности к тому или иному племени, имеющему собственные и неповторимые традиции. Собрания племен происходят и поныне. Как и в Сербии, где всякий род из века в век торжественно славит своего небесного покровителя, в чей день в древности этот род принял крещение – так и здесь ежегодное празднование Крестной Славы служит символом единства и признаком родства.
Поистине, подлинный патриотизм начинается с малых величин. Мы не должны забывать, что Русская держава обязана своей огромностью людям, ставившим ценности общины бесспорно выше казенного коллективизма. Думаю, многие согласятся со мной, если я скажу, что в дворовых играх мальчишеской вольницы есть нечто партизанское, а значит, и патриотичное, – во всяком случае, эти мальчишки сражаются за каждый дом и за каждую улицу. И они, как всегда, правы.

Михаил Фомин, «Общество памяти генерала Келлера»

 
Loading...

Друзья сайта

Всеправославная социальная сеть

Молодёжный сайт

Баннер ОКВ СкР

Интернет-магазин ДЕЛОКРАТ

Православные МО

Мы в сети

[info]rusobschina в Живом Журнале

Наша группа ВКонтакте


ВЫЖИВАЕМ

Русский образ

432
Image Detail
3537
Image Detail
Пощупово
Image Detail
Дивеевские ...
Image Detail
8001
Image Detail

Яндекс цитирования